Суд признал законным приказ столичного Депобразования об отстранении от учебы детей, чьи родители не согласны ни на экспресс-тесты на COVID в школе, ни на платные ПЦР

Мосгорсуд опубликовал мотивированное решение об отказе в административном иске о признании недействующим в части приказа Департамента здравоохранения г. Москвы и Департамента образования и науки г. Москвы от 13 октября 2021 года N 997/567 «О проведении мероприятий по раннему выявлению (диагностике) COVID-19 с использованием экспресс-теста на антиген SARS-CoV-2 методом иммунохроматографического анализа в образовательных организациях, подведомственных Департаменту образования и науки города Москвы» (далее — Приказ).

Напомним, что спорный приказ (он действует в отношении всего лишь нескольких школ, это «пилот») вводит следующее правило:

— все учащиеся данных школ подлежат медицинской манипуляции — экспресс-тестированию на COVID каждые две недели. Экспресс-тестирование проводится — хотя и с применением медицинских изделий, — отнюдь не медработниками, а работниками школы (без медицинского образования, при отсутствии у школы медицинской лицензии), или родителями (в отношении собственных детей), а старшеклассникам позволено самим проводить у себя отбор биоматериала из носоглотки;

— никаких информированных добровольных согласий (ИДС) на медицинское вмешательство ни у учеников, ни у их родителей не отбирается,

— если родители против такого экспресс-тестирования, они вправе дважды в месяц приносить результаты ПЦР-тестирования своих детей;

— дети, чьи родители против экспресс-тестирования, а также не представили ПЦР из медучреждения, не допускаются к образовательному процессу.

Приказ вызвал бурю возмущения, многочисленные жалобы в надзорные органы и прокуратуру (кстати, напрасно: прокурор в данном процессе выступил на стороне Депздрава и Депобразования), а также — административный иск, в котором указывалось на противоречие спорного приказа положениям федерального законодательства — об образовании (нарушено право ребенка на получение образования), о лицензировании и медицинской деятельности (в части проведения медицинской манипуляции без получения соответствующей лицензии, лицами без медицинского образования) и об основах охраны здоровья граждан (в части проведения медвмешательства без оформления ИДС и вообще принудительном характере этого тестирования).

Однако суд отказал в иске полностью, сформулировав ряд очень ярких правовых позиций:

— в части того, что пункты 3.1 и 3.3 Приказа фактически закрепляют обязанность прохождения обучающимися экспресс-тестирования ИХА суд отметил, что данное тестирование, являющееся диагностикой в смысле, придаваемом Законом об основах охраны здоровья граждан, безусловно является правом, а не обязанностью гражданина. Однако обжалуемый приказ не обязывает обучающихся проходить эту диагностику, а наоборот, дает им право выбора — экспресс-тест в школе, ПЦР в поликлинике или вообще отказ с последующим отстранением от учебы. «В связи с чем права административного истца, с учетом диспозитивности реализации права на прохождение диагностических мероприятий, не нарушает»;

— в части пункта 3.2 Приказа, который не предполагает сбор информированных согласий родителей (законных представителей) детей на проведение экспресс-тестирования ИХА, суд отметил, что, действительно, проведение экспресс-тестирования возможно только после предоставления пациенту или его законному представителю соответствующей информации о медицинском вмешательстве. Но истец не учел, что эта информация о медвмешательстве — согласно п. 1.1 Приложения N 2 к спорному Приказу, — предоставляется путем подробной информационно-разъяснительной работы с педколлективами, учениками, родителями о необходимости, актуальности и эффективности экспресс-тестирования ИХА посредством сервисов Московской электронной школы, родительских чатов и смс-сообщений,

— а что до надлежащего оформления ИДС — так избрание обучающимися и их родителями одного из способов проведения экспресс-тестирования ИХА само по себе свидетельствует о совершении конклюдентных действий по даче согласия на проведение медицинского вмешательства, основанного на предварительном предоставлении полной информации о диагностике обучающихся на наличие COVID-19;

— оригинальную правовую позицию суд сформулировал по поводу недопуска ребенка к образовательному процессу, если он или его родители настроены как против бесплатного экспресс-тестирования на COVID в школе, так и против платных ПЦР дважды в месяц. Такой недопуск, по мнению суда, вовсе не нарушает право ребенка на получение образования, ведь оно может быть получено как в школе, так и вне ее, в форме семейного образования;

— наконец, по поводу того, что спорный Приказ разрешает проводить медицинскую манипуляцию (сбор биоматериала) лицам, не имеющим медицинского образования (учителям), а также в организациях, не имеющих лицензии на осуществление медицинской деятельности (в школах), суд отметил следующее. Спорный п. 3.7 Приказа не закрепляет в качестве единственно возможного способа экспресс-тестирования ИХА его проведение работниками школы. При этом п. 3.3 Приказа предусматривает, среди прочего, возможность предъявления в школу отрицательного результата ПЦР-теста ученика, полученного в медицинской организации. В такой ситуации, закрепление в пункте 3.7 возможности проведения тестирования работниками школы «само по себе не свидетельствует о нарушении прав заявителя и противоречии пункта законодательным нормам, поскольку для обучающихся, их родителей (законных представителей) сохраняется возможность проведения тестирования лицами с медобразованием». Другими словами, если спорный приказ в принципе не запрещает медикам в поликлинике совершать спорное медвмешательство (чтобы потом предъявить его результат в школе), то все законно.

Кроме того, суд рассмотрел еще аргумент о нарушении врачебной тайны — ведь сведения о факте медвмешательства (участия в экспресс-тестировании на COVID) относятся к сведениям, составляющим врачебную тайну; при поголовном экспресс-тестировании эта тайна неизбежно нарушается, тем более что тестирование проходит строго под видео, однако согласия на её разглашение никто из пациентов не давал. На это суд предсказуемо заметил, что разглашение тайны допустимо при угрозе распространения инфекционных заболеваний, обжалуемая норма соответствует санитарному законодательству, а цель оправдывает средства — «целью является именно защита жизни и здоровья, а не произвольное вмешательство в личную жизнь и образовательный процесс обучающихся».

Отметим, что сформулированные судом правовые позиции, — если они будут поддержаны вышестоящими инстанциями, — означают фактическую либерализацию лицензионного законодательства в сфере медицинской деятельности. Напомним, что ранее, например, медорганизации могли запросто получить штраф за работу без лицензии по генетике, если, например, они принимали от пациента самостоятельно отобранные образцы буккального эпителия: процедура проводится не зондом в носоглотке, как в экспресс тесте, и вообще не медицинским изделием, а простой ватной палочкой — ею нужно нежно провести по внутренней стороне щеки. Тем не менее суды, включая Верховный Суд РФ сочли, что такая потенциально опасная манипуляция может проводиться только медработником, требует наличия медлицензии, а отсутствие таковой влечет риски причинения вреда здоровью граждан (мы подробно рассказывали об этом деле).м

Мосгорсуд опубликовал мотивированное решение об отказе в административном иске о признании недействующим в части приказа Департамента здравоохранения г. Москвы и Департамента образования и науки г. Москвы от 13 октября 2021 года N 997/567 «О проведении мероприятий по раннему выявлению (диагностике) COVID-19 с использованием экспресс-теста на антиген SARS-CoV-2 методом иммунохроматографического анализа в образовательных организациях, подведомственных Департаменту образования и науки города Москвы» (далее — Приказ).

Напомним, что спорный приказ (он действует в отношении всего лишь нескольких школ, это «пилот») вводит следующее правило:

— все учащиеся данных школ подлежат медицинской манипуляции — экспресс-тестированию на COVID каждые две недели. Экспресс-тестирование проводится — хотя и с применением медицинских изделий, — отнюдь не медработниками, а работниками школы (без медицинского образования, при отсутствии у школы медицинской лицензии), или родителями (в отношении собственных детей), а старшеклассникам позволено самим проводить у себя отбор биоматериала из носоглотки;

— никаких информированных добровольных согласий (ИДС) на медицинское вмешательство ни у учеников, ни у их родителей не отбирается,

— если родители против такого экспресс-тестирования, они вправе дважды в месяц приносить результаты ПЦР-тестирования своих детей;

— дети, чьи родители против экспресс-тестирования, а также не представили ПЦР из медучреждения, не допускаются к образовательному процессу.

Приказ вызвал бурю возмущения, многочисленные жалобы в надзорные органы и прокуратуру (кстати, напрасно: прокурор в данном процессе выступил на стороне Депздрава и Депобразования), а также — административный иск, в котором указывалось на противоречие спорного приказа положениям федерального законодательства — об образовании (нарушено право ребенка на получение образования), о лицензировании и медицинской деятельности (в части проведения медицинской манипуляции без получения соответствующей лицензии, лицами без медицинского образования) и об основах охраны здоровья граждан (в части проведения медвмешательства без оформления ИДС и вообще принудительном характере этого тестирования).

Однако суд отказал в иске полностью, сформулировав ряд очень ярких правовых позиций:

— в части того, что пункты 3.1 и 3.3 Приказа фактически закрепляют обязанность прохождения обучающимися экспресс-тестирования ИХА суд отметил, что данное тестирование, являющееся диагностикой в смысле, придаваемом Законом об основах охраны здоровья граждан, безусловно является правом, а не обязанностью гражданина. Однако обжалуемый приказ не обязывает обучающихся проходить эту диагностику, а наоборот, дает им право выбора — экспресс-тест в школе, ПЦР в поликлинике или вообще отказ с последующим отстранением от учебы. «В связи с чем права административного истца, с учетом диспозитивности реализации права на прохождение диагностических мероприятий, не нарушает»;

— в части пункта 3.2 Приказа, который не предполагает сбор информированных согласий родителей (законных представителей) детей на проведение экспресс-тестирования ИХА, суд отметил, что, действительно, проведение экспресс-тестирования возможно только после предоставления пациенту или его законному представителю соответствующей информации о медицинском вмешательстве. Но истец не учел, что эта информация о медвмешательстве — согласно п. 1.1 Приложения N 2 к спорному Приказу, — предоставляется путем подробной информационно-разъяснительной работы с педколлективами, учениками, родителями о необходимости, актуальности и эффективности экспресс-тестирования ИХА посредством сервисов Московской электронной школы, родительских чатов и смс-сообщений,

— а что до надлежащего оформления ИДС — так избрание обучающимися и их родителями одного из способов проведения экспресс-тестирования ИХА само по себе свидетельствует о совершении конклюдентных действий по даче согласия на проведение медицинского вмешательства, основанного на предварительном предоставлении полной информации о диагностике обучающихся на наличие COVID-19;

— оригинальную правовую позицию суд сформулировал по поводу недопуска ребенка к образовательному процессу, если он или его родители настроены как против бесплатного экспресс-тестирования на COVID в школе, так и против платных ПЦР дважды в месяц. Такой недопуск, по мнению суда, вовсе не нарушает право ребенка на получение образования, ведь оно может быть получено как в школе, так и вне ее, в форме семейного образования;

— наконец, по поводу того, что спорный Приказ разрешает проводить медицинскую манипуляцию (сбор биоматериала) лицам, не имеющим медицинского образования (учителям), а также в организациях, не имеющих лицензии на осуществление медицинской деятельности (в школах), суд отметил следующее. Спорный п. 3.7 Приказа не закрепляет в качестве единственно возможного способа экспресс-тестирования ИХА его проведение работниками школы. При этом п. 3.3 Приказа предусматривает, среди прочего, возможность предъявления в школу отрицательного результата ПЦР-теста ученика, полученного в медицинской организации. В такой ситуации, закрепление в пункте 3.7 возможности проведения тестирования работниками школы «само по себе не свидетельствует о нарушении прав заявителя и противоречии пункта законодательным нормам, поскольку для обучающихся, их родителей (законных представителей) сохраняется возможность проведения тестирования лицами с медобразованием». Другими словами, если спорный приказ в принципе не запрещает медикам в поликлинике совершать спорное медвмешательство (чтобы потом предъявить его результат в школе), то все законно.

Кроме того, суд рассмотрел еще аргумент о нарушении врачебной тайны — ведь сведения о факте медвмешательства (участия в экспресс-тестировании на COVID) относятся к сведениям, составляющим врачебную тайну; при поголовном экспресс-тестировании эта тайна неизбежно нарушается, тем более что тестирование проходит строго под видео, однако согласия на её разглашение никто из пациентов не давал. На это суд предсказуемо заметил, что разглашение тайны допустимо при угрозе распространения инфекционных заболеваний, обжалуемая норма соответствует санитарному законодательству, а цель оправдывает средства — «целью является именно защита жизни и здоровья, а не произвольное вмешательство в личную жизнь и образовательный процесс обучающихся».

Отметим, что сформулированные судом правовые позиции, — если они будут поддержаны вышестоящими инстанциями, — означают фактическую либерализацию лицензионного законодательства в сфере медицинской деятельности. Напомним, что ранее, например, медорганизации могли запросто получить штраф за работу без лицензии по генетике, если, например, они принимали от пациента самостоятельно отобранные образцы буккального эпителия: процедура проводится не зондом в носоглотке, как в экспресс тесте, и вообще не медицинским изделием, а простой ватной палочкой — ею нужно нежно провести по внутренней стороне щеки. Тем не менее суды, включая Верховный Суд РФ сочли, что такая потенциально опасная манипуляция может проводиться только медработником, требует наличия медлицензии, а отсутствие таковой влечет риски причинения вреда здоровью граждан (мы подробно рассказывали об этом деле).

Источник: https://internet.garant.ru/

Дата: 22 ноября 2021 года


ВС РФ оставил сотруднице перечисленный по ошибке миллион рублей

Военнослужащая ушла в отпуск по уходу за ребенком, но по ошибке командования в период отпуска получала не только пособие, но и денежное довольствие. В результате гражданка получила более миллиона ошибочно выплаченных ей рублей. Обнаружив переплату, командование требовало вернуть деньги через суд.

Суд первой инстанции указал на отсутствие счетной ошибки, но посчитал, что переплата денежного довольствия является неосновательным обогащением, поэтому подлежит возврату.

Апелляционный суд оснований не согласиться с выводом суда первой инстанции не усмотрел, но почему-то решил, что суд первой инстанции признал переплату счетной ошибкой, и посчитал, что «на правильность принятого судебного постановления не влияют ссылки гражданки о ее добросовестном поведении, так как неосновательное обогащение подлежит возврату в случае установленной судом счетной ошибки независимо от поведения лица, которое без установленных законом, иными правовыми актами оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица».

Кассационный суд не нашел оснований для отмены судебных решений и указал, что суды обеих инстанций правильно расценили как счетную ошибку внесение кадровым органом недостоверных данных в системное программное обеспечение, на основании которых сотруднице излишне начислялось денежное довольствие, поскольку под счетными ошибками следует понимать не только ошибки, допущенные при совершении арифметических действий, но и внесение недостоверной, неполной или несвоевременной информации, повлекшее переплату.

Верховный Суд Российской Федерации признал неправильными выводы нижестоящих судов. Со ссылкой на подп. 3 ст. 1109 Гражданского кодекса ВС РФ пояснил, что денежное довольствие военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, представляет собой платеж, приравненный к заработной плате, который в случае неосновательного получения не подлежит возврату, за исключением случаев недобросовестности со стороны получателя и счетной ошибки. Между тем суд первой инстанции, установив отсутствие при начислении гражданке денежного довольствия счетной ошибки, обстоятельства, связанные с наличием в ее действиях добросовестности либо недобросовестности при получении наряду с пособием по уходу за ребенком денежного довольствия, не исследовал (Определение СК по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 2021 г. № 225-КГ21-2-К10).

Также ВС РФ пояснил, что в силу положений п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность гражданина презюмируется, поэтому суду следовало возложить бремя доказывания недобросовестности гражданки на учреждение. Между тем суды требования закона не выполнили и ограничились лишь объяснениями представителя командования о том, что гражданка должна была знать о том, что в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком выплата ей денежного довольствия не предусмотрена. В итоге решения судов отменены, дело направлено на новое рассмотрение.

Отметим, что суды при исследовании вопроса о добросовестности работника иногда обращают внимание на тот факт, имелась ли у работника возможность предотвратить переплату денежных средств или нет (смотрите, например, решения Ленинского райсуда г. Мурманска Мурманской области от 26 декабря 2018 г. № 2-3271/2018от 3 июля 2014 г. № 2-1972/2014). Однако само по себе наличие возможности предотвратить такую переплату не свидетельствует о совершении работником каких-либо неправомерных действий.

Источник: http://www.garant.ru/news

Дата: 03 ноября 2021 года


Россияне стали чаще давать в долг через нотариуса

В федеральной нотариальной палате сообщили, что россияне стали намного чаще оформлять у нотариусов договоры займа. Так, с января по август 2021 года нотариусы оформили более 7,2 тысяч таких договоров. Как подчеркивают эксперты, один из важных плюсов нотариальной формы в этом случае — возможность вернуть долг без суда, посредством исполнительной надписи нотариуса. Если должник не платит, достаточно прийти к нотариусу, получить исполнительную надпись на договор, и с этим документом можно идти к приставам. Или, если известен банк, где у должника счет, можно обратиться сразу туда.

Нотариально удостоверенный договор займа — давно существующая и зарекомендовавшая себя правовая конструкция, которая служит значительно более надежной альтернативой распискам или договорам займа в простой письменной форме.

Кстати, давно обсуждается идея наделить нотариусов полномочиями совершать исполнительные надписи по делам, по которым суды сегодня выносят судебные приказы.

«Исполнительная надпись позволяет направить документы на исполнение в службу судебных приставов. При этом нотариусы более тщательно относятся к соблюдению требований об уведомлении сторон и несут ответственность за свои действия. Расширение использования института исполнительной надписи нотариуса в процедуре взыскания бесспорных долгов могло бы повысить гарантии защиты прав граждан», — отмечают эксперты.

При сделках нотариус в силу своих полномочий обязательно выясняет реальную волю лица и ее соответствие волеизъявлению, а также проверяет дееспособность гражданина — исходя из доступных ему источников и на основании предоставленных документов. Нотариус, кроме того, обладает правом записать процесс удостоверения сделки на видео — такая запись при необходимости может быть предъявлена в суде как доказательство вменяемости сторон в момент подписания договора, отсутствия давления на кого-либо из них.

Источник: https://rg.ru/2021/09/19/rossiiane-stali-chashche-davat-v-dolg-cherez-notariusa.html
Дата: 24 сентября 2021 года


Автовладельцы не отвечают друг перед другом за случайный выброс предмета из-под колеса

Верховный Суд Российской Федерации отменил судебные акты, которыми был удовлетворен иск собственника транспортного средства о возмещении имущественного вреда, причиненного в результате выброса из-под заднего колеса двигавшегося в попутном направлении автомобиля металлического предмета, находившегося на проезжей части. Несмотря на то что нарушений ПДД в действиях второго водителя установлено не было, суды пришли к выводу, что вред подлежит возмещению независимо от его вины как причиненный при эксплуатации источника повышенной опасности (п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса).

Направляя дело на новое рассмотрение, ВС РФ указал, что спорная ситуация подпадает под действие п. 3 ст. 1079 ГК РФ, согласно которому вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях, то есть в том числе при наличии вины причинителя (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Риск же случайного повреждения имущества в силу ст. 211 Кодекса, по общему правилу, несет собственник. ВС РФ пояснил, что под взаимодействием источников повышенной опасности следует понимать не только их непосредственный контакт, но и любое другое воздействие друг на друга, в том числе и опосредованное, которое является следствием их эксплуатации в качестве источников повышенной опасности обоими владельцами.

В рассматриваемом случае повреждение транспортного средства истца произошло вследствие выброса из-под колеса второго автомобиля предмета, который случайно оказался на проезжей части; деталью автомобиля ответчика этот предмет не являлся. Нарушений ответчиком правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, небрежности или неосмотрительности с его стороны судами не установлено. При таких обстоятельствах иск потерпевшего, по мнению ВС РФ, не подлежал удовлетворению (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 10 августа 2021 г. № 59-КГ21-2-К9)

Источник: https://www.garant.ru

Дата: 08 августа 2021 года


Хуже «зайца»: за пассажира без маски в городском автобусе перевозчик заплатил 100 тысяч рублей

МУП «Трамвайно-троллейбусное предприятие» не смог избежать штрафа в 100 000 рублей по ч. 1 ст. 20.6.1 КоАП РФ (невыполнение правил поведения режима повышенной готовности) из-за пассажира, застигнутого без маски в общественном автобусе.

Признавая штраф законным, Первый КСОЮ указал на следующее:

— регионы вправе вводить обязательные для исполнения гражданами и организациями правила поведения при введении режима повышенной готовности (РПГ), в том числе и дополнительные, с учетом особенностей ситуации в регионе;

— в регионе введен РПГ,

— при этом указом Губернатора установлена обязанность организаций, деятельность которых не приостановлена на период РПГ, обеспечить запрет допуска и нахождения в общественном транспорте, легковом такси, на объектах розничной торговли, объектах предоставления услуг, в медицинских организациях граждан, не выполняющих обязанность по использованию СИЗОД — масок, респираторов или иных средств защиты;

— из материалов дела об административном правонарушении усматривается, что «Трамвайно-троллейбусное предприятие» нарушило ограничительные мероприятия, направленные на обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия населения в условиях введенного РПГ, а именно: допустило нахождение в общественном транспортном средстве, следовавшем по маршруту N 48А, пассажира без средств индивидуальной защиты органов дыхания;

— событие административного правонарушения, виновность лица, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, установлены и доказаны, выводы нижестоящих судебных инстанций сомнений не вызывают.

Постановление Первого КСОЮ от 13 июля 2021 г. по делу N 16-3733/2021

Источник: https://internet.garant.ru/

Дата: 13 августа 2021 года